Выше уже шла
Выше уже шла речь о том, что умалчивание голодомора, и не только в 1932-1933 гг., но и всех следующих, стало одной из позорных страниц истории партийно советской прессы Украины. А поскольку молчание исследовать невозможно, обратимся за комментариями к украинской прессе в диаспоре.Вот что пишет об этом публицист О. Горновий в статье “О свободе прессы в СССР”:
“Тысячи виголоднилих, ободранных людей из восточных областей идет в западные области Украины, чтобы здесь от своих, также ограбленных братьев, достать кусок хлеба. Словно тени, снуют они по селам и базарам. Большой толпой сталпливаются они по станциям. Между ними молодые и старые женщины, деть, инвалиды Красной армии. В руках у них небольшие узлы. Они дрожат от холода и страха, что каждой минуты НКВД может отобрать от них горсть випрошеного хлеба или несколько картопель, на которых там ждут все дома.
Но эти картины советска пресса не видит. Зато она расписывается о “цветуще и счастливая и зажиточная жизнь” в СССР, о “трудовом подъеме”, который охватил работающих в связи с четвертой пятилеткой, о преданности партии. Она вмещает снимки удовлетворенных рабочих, хорошо лелеемых детей, розсмияних колхозниц, вроде бы всех их не сушит голод, а распирает благосостояние”.
Невзирая на полемичную заостренность и одномерность оценок, чего скрывать, одну из главных особенностей этой прессы автор отобразил верно.
Между тем компартийная пресса продолжала наращивать формы и методы своей деятельности и заботиться об их действенности. В сравнении с редакционной практикой на рубеже 1930-х годов появились по крайней мере две новых тенденции.
Во-первых, больше внимания газеты начало уделять позитивному опыту решения проблем. У “Луганской правде” появилась постоянная рубрика ”Используем опыт лучших”, под которой, например, 22 января в 1932 г. была отражена работа по принятию предыдущих заказов магазину и робкоопу “Паровозник”
Во-вторых, по примеру центральной прессы местные редакции приступили к объединению своих возможностей для решения отдельных проблем, очень конкретных, но из разных обстоятельств важных для каждого из участников общих акций.
Образцы для наследования давала “Правда”, которая, например, проводила с 21 по 26 октября в 1931 г. п’ятиденник проверки, в котором под ее руководством объединили свои усилия газеты Южного Кавказа и западных областей. В отдельных мероприятиях редакций одновременно принимали участие до 5 тысяч корреспондентов и робсилькорив. В один день за контрольную работу брались активисты редакций металлургии, железнодорожного транспорта, машиностроения, эксплуатационники, - а затем скоординированно, одновременно в “Правде” и нескольких других газетах выходили ряд публикаций о причинах некачественной работы определенного оборудования или машины. Местная пресса объединялась с низовой и стенной, а также с подобными изданиями других регионов. Да, 16 января в 1932 г. “Луганская
правда” сообщает о том, что заводская пресса мобилизируется, и освещает опыт заводской газеты “Ударник” по общему решению вопросов улучшения снабжения рабочих предприятия.
Газетярский мир стал напоминать хорошо видмобилизовану армию, где были взводы, роты, полки, дивизии, и все они по команде из штаба выполняли свои маневры, что в целом приводило к невиданной координации усилий прессы на отдельных, сравнительно узких социальных проблемах.
Эта очень заметная особенность всей партийно советской прессы как типа СМИ тоталитарной модели оказалась уже в первые годы советской власти. Да, 1 мая в 1920 г. несколько влиятельных газет - центральные “Висты...” и “Большевик” и киевский журнал “Галицкий коммунист” выпустили общее число - газету “Красный стрелок”. В 1921 г. во время продовольственного кризиса одновременно выходили газеты “На голод1” в Бердичеве, Богуслави, Борзни, Киеве (как вечерняя газета), Новгород-сиверскому, Сквире, Сосници, Чернигове, Шостке и тому подобное, в Херсоне - “На борьбу с голодом!”. Там, где не было печатных возможностей, как в Чернобыле, Умани, - отчитались стиннивками.