В ходе Всеукраинского
В ходе Всеукраинского партийного совещания о работе на селе вопроса о селькорах появилось неожиданно остро, подняли его и селькоры, и те, кто призывал их к порядку. Партийным комитетам пришлось убедиться, что движение это может выйти из-под контроля, а этого власть не могла допустить ни при каких обстоятельствах.
Началась перестройка робсилькоривского движения: от массовых, но стихийных выступлений партийные комитеты и редакции перешли в начале 1930-х годов до создания всероссийских и всеукраинских организаций робсилькорив.
Остается впечатление, что организаторы этого движения постепенно овладевали его масштабами и действенностью, а с самого начала не надеялись на настоящую массовость. В конце 192в 4 г. “Висты...” сообщают: “Наша пресса стала действительно массовой прессой, в ней принимают участие десятки тысяч рабочих и крестьян...”. Через десять лет счет будет идти на сотне тысяч, а в целом по СССР - на миллионы.
Укрепление позиций робсилькоривского движения требовало, в условиях диктатуры пролетариата, принятия жестких решений партии. Уже упоминавшееся положение, согласно которому лица или учреждения о действиях которых шла речь в печати, были зобов’зани в кратчайший срок времени на страницах той же газеты дать деловое фактическое опровержение или уже указать об исправленных недостатках и ошибках, а в случае, если такое опровержение или ссылка не появится, революционный трибунал возбуждает дело против названных лиц или учреждений - было очень мощным элементом диктатуры партии, но оно развратило партийную прессу чувствам безнаказанности и защищенности при любых условиях, и это пребывание “под зонтиком” стало родовым ее признаком на следующие семьдесят лет. Лишь свержение монопартийной власти в начале 1990-х заставило
прессу очутиться лицом к лицу с реальными проблемами общественной жизни, рыночных отношений, политической борьбы, не с мнимыми “врагами народа”, а с реальными политическими соперниками.
Фактически опровержений в газетах было очень мало, и только в первые годы движения. Те, кого раскритиковали, считали лучшим каяться и давать обещания, чем входить в тяжелые расследования с авторами, за которыми неизменно была поддержка партийного и любого другого начальства. Поэтому в газетах з’вляються новые рубрики “Отклики на статьи и заметки”. В 1925-1926 гг. в харьковском “Вестнике...” материалы под такой рубрикой печатались приблизительно один раз на неделю.
Особенное положение было у сельских корреспондентов. Уровень грамотности и политического сознания на селе был несравненно ниже, чем в промышленных центрах, прослойка членов партии - критически тонким, партийные организации в большей мере находились под воздействием местных интересов. В то же время СССР, как страна на то время преимущественно аграрная, залежалая больше от крестьян, чем от пролетариев.
Следовательно, эти активисты помогали проводить революционные превращения на селе. Селькоровское движение было формой классовой борьбы. В то время бедняки, при нейтрализации, а впоследствии при помощи середняков, должны были подавить, уничтожить как класс кулаков-мироедов. Кое-где те, кого обрекли на уничтожение, убивали селькоров, тогда НКВС и пропаганда начинали раскручивать “политическое дело” о вооруженном сопротивлении врагов народа.
Селькоры в такой ситуации становились в то же время и проводниками политики коммунистов в сельской местности, и их информаторами о реальном состоянии дел и настроениях среди крестьянства. Заметки от них, несколько наивные, плохо написанные и отредактированные, но преисполненные искреннего стремления лучшей жизни для всех в его коммунистическом понимании, и в настоящее время вызывают по большей части уважение и симпатию. Понятно, что классовым врагам слова на газетных колонках не предоставляли, а собственных изданий эсеровского типа сельские богатеи на то время уже не имели. Такой была политическая линия партии - уничтожить как класс мелких эксплуататоров крестьянства, которые мешали делу тотальной сверхэксплуатации крестьян “пролетарским” государством.