Уже само глубокое
Уже само глубокое осознание критикой этой истины и не могло не побуждать ее к кризисному самому ощущению. Критика поняла, что ей, уничтоженной и самуничтоженной в атмосфере соцреалистических требований к ней, нужно начинать буквально ab ovo - собственно, реанимироваться.
Не сказать, конечно, что этот процесс происходит без сверхрасходов. Сколько потому что наблюдаем судорожной спешки, нервозности в стремлении критики откреститься от изнасилованной самой себя вчерашней! На наших глазах критика просто неистовствует от осознания того, на множественности каких философских теорий (вместо той еще недавней “единственно правильной“) может она основываться и развиваться. Критика екзистенцийна, психоаналитическая, герменевтична, структуралистская, семиотическая. О, который это прорыв и к которому, действительно, методологического богатства! Нечего и сомневаться, что на его познание и освоение нужно таки немалое время, как необходимая, с моей точки зрения, и полное изменение литературно-критических поколений.
Критика, следовательно, - в процессе переобучения и учебы, освобождения, от нашпигованости шаблонами, стереотипами и клише, преодоление ядовитых идеологем, что многим критике старшего поколиння, к сожалению, уже вошли в кровь, даже когда бы кто-то из них этого и не желал. Собственно, в рождении новой критики и надлежит связывать из надежды молодежью.
Ну, а то, что сверхрасходов в ходе этого переобучения достаточно, то это правда. Как вот те неодиночные случаи, когда в форме рецензий з“являються “тексты”, где рецензийного в действительности не есть решительно ничего: ни анализа, ни оценочных моментов, ни советов, для читателя (совсем анахронического и лишнего существа в тех “рецензиях“) и выводов. А что же есть? Безотносительно к произведению, которое, собственно, только названо, просто полубеллетристическое самовыражение того или другого автора - россыпи его едукованости, епатажности, остроумие, что к познанию того или другого произведения ни одного отношения не имеют. Текст ли это? Да, конечно. Но рецензия ли? - относительно этого наибольшие сомнения.
Да, кризис жанра. Прежней рецензия (и благодарить Бога) ни за что уже не хочет быть, быть же новой по большей части еще не умеет. Имеет она, следовательно, нередко то переходово-еклектичний, то всеядно-методологічний, то иногда просто смишненький вид. Во всяком случае измерена запросами литературного процесса наших дней позитивная программа жанра, что о нем язык, как следует, к рецензии еще не доказанная. От эмпирики, призывов, которые касаются квалификации, мастерства и уровня объективности рецензентов, нужно идти дальше. До более детального выяснения того, чего же мы сегодня стремимся от рецензии, к отысканию причин - напрямик скажу - невысокого ее авторитета, к созданию атмосферы повышенной требовательности к этому литературно-критическому жанру.
О нынешнем состоянии дел на участке рецензента я сказал бы коротко: хотя переобучение там, действительно, происходят, из всех жанров литературной критики она все же обновляется наймен-ше. Остается живучим бозна-колишний стереотип, в соответствии с яко-го рецензия “мастерится”, “сбивается”, далеко еще не в строе между собой у многих авторов эстетичный и социологический аспекты оценки худож-него произведения, как и раньше, жанр рецензии остается наиболее “прис-ним”, “сухим”.
Было бы, между прочим, нелишне осуществить социологический опрос читателей: кто и как читает рецензии, для кого конкретно они печатаются? О, это пишносливне: для читателя, для его ориентирования и развития эстетичного вкуса! В принципе, конечно, должен быть так. Но вот в свое время было обнародовано такое социологическое наблюдение: количество читателей, которые пожелали взять ту или другую книжку под воздействием рекомендаций критики, составили в библиотеках пяти исследованных городов лишь ... один-два проценты. Критика, как знаем, явление разножанровое; следовательно, я думаю, что вряд ли стоит рецензентам допускать, будто эти один-два проценты сделали выбор преимущественно после прочтения именно их произведений...