сознательной украинской людности
сознательной украинской людности с войсками бело гвардейских реставраторов империи и оккупационными ордами московского большевистского режима длилась вплоть до первой половины 1920 года.
Вполне естественно, что борьба украинского народа за собственную государственность и независимое исну-вання позвала к активной деятельности лучшие силы нацио-нально сознательной интеллигенции. При тяжелых условиях тэр-манентного военного состояния, экономической руины, другого лихолетия, появляются десятки периодических ви-дань, ча-сом недолговечных, но страстно пат-риотичних, нацеленных на консолидацию сил нации в борьбе за суверенную демократическую Украину. И ве-лике и почетное место на колонках этих изданий предоставлялось мате-ріалам, что в разных аспектах ин-терпретували проб-леммы Шевченкового феномена, понимая, что именно в его жизни и творчестве нация может черпать силу для постигания своей большой цели.
Одним из самых заметных изданий этого периода был критико-бібліографічний журнал “Книгарь” (Ли-топис украинского писательства), который из неймо-вірними труд—нощами выходил ежемесячно в течение всех лет украинской революции (1917-1920) в киевском ви-давництви общества “Время”. В тэр-шому номере этого журнала, который вышел в сентябре 1917 года, редакционная статья вдохновляла своих читателей такими оптимистичными строками: “В настоящее время, когда уже минули те тяжелые времена и - хотим верить - минули навсегда, когда Украина начинает жить полной национальной жизнью, - естественно, и наша издательская продукция, как най-виразниший указатель той жизни, набирает небывалый широкого масштаба. Ежедневно рождаются новые периодические издания, появляются новые специальные ви-давництва, общественные и правительственные учреждениявыдают книжки украинским языком, появляется сила при-ватних - авторских - изданий” [1].
Однако уже в феврале следующего 1918 года, при условиях большевистской оккупации Киева, свой дежурный, шестой, номер редакция вынужденная была, прибегая к эзоповому языку, открыть таким обращением к читателям: “Необычные события последнего времени решительный выбивают из колеи людей умственного труда и не дают им возможность выполнять творческую работу. С другой стороны - часовое прекращение книгопечатания, беспорядка, во всех других заведениях и сферах, что так или иначе тор-каються издательства - все это образует слишком нес-приятливи условия для литературной и издательской деятельности. Поэтому и выход, а даже отчасти и самое содержание этого числа “Книгопродавца” не полностью отвечают желаниям и намерениям редакции и издателей, чтобы и просим наших уважаемых подписчиков и по-купцив взять во внимание” [2].
Что то были за “необычные события”, кож-ний лю-дині, хотя бы поверхностно осведомленной в истории ук-раинской ре-волюции, было известно, ведь именно напе-редодни ви-ходу в мир февральского числа журнала, 26 января 1918 года к Киеву ворвались - “пришли на помощь” участникам антиукраинского январского восстания ни много, ни мало “...рад, войска под командованием
Ю.М.Коцюбинского, отряд работ-никив Донбасса во главе с Д. П. Жлобой, червоно-гвардийци Москвы и Пэт-рограда, 12-й и 13-й Тур-кестански полки, 1-й гвард. кексгольмский полк, отряд матросов-чер-но-морцив, возглавляемый А.В.Полу-пановим” [3], встано-вивши в Киеве в январе - феврале 1918 года режим анти-украинского большевистского террора.
Так, как будто на орелях, еще не раз придется работникам редакции и автуре журнала переходить из обычного языка на эзоповую, а тогда снова на человеческую. Однако на каждом таком этапе журнал оставался самим собой; вынужденно уступая одевку ви-сло-ву, удаваясь за неблагоприятных об-ставин к ино-мовлення, никогда не уступал прин—ципами. Каждой статею, рецензией, бібліо-гра-фич-ной нотат-кой демонстрировал верность нацио-нальний идеи, интересам развития национальной литературы и культуры.