Следует отметить, что
Следует отметить, что между дикторским текстом и видеорядом возможны три вида отношений.
Первый вид, в котором доминирует видеоряд, текст, - вторичный, он объясняет, комментирует действие изображения. В этой ситуации первичная за важностью информация видеоряда, внимание концентрируется на предмете изображения. При трансформации такого видеосюжета в газетный текст редактор будет выступать в роли репортера, свидетеля, которому принципиально важно дать описание места события, динамику развития событий, модифицировав соответственно дикторский текст. Такая форма построения сюжета теле типична для ситуации, где документальная видеозйомка зафиксировала события, какие ценные своей эмоциональной наснаженистю. Например, принятие поправки к Конституции, встреча военнопленных украинцев на родине но др.
Второй вариант взаимодействия, когда первичный в видеосюжете текст, а видеоряд выступает в известной мере абстрагированной иллюстрацией. В таком случае для редактора именно дикторский текст, а для удобства, - сценарная форма существования сюжета теле, превращается в газетный жанр. Видео- и звукоряд особенной ценности для трансформации не имеют. Такие видеосюжеты наиболее приемлемы для трансформации.
Третий вариант. Аудиотекст дублирует изображение. Имеются в виду не наихудшие по качеству сюжеты теле, а метод интервью или сюжет теле в форме интервью. Редактор в таком случае должен просто исправить недостатки монолога.
Журналист как профессиональный комуникатор имеет навыки профессионального, стилистически качественного, вещания. Импровизируя или читая подготовленный текст, он использует “особенный вид собственно литературного вещания, в известной мере подделку письменного языка под устную...” [5, 36]. Такая “подделка” есть не чем другим, как публицистическим стилем. Ведь “характерная черта публицистического стиля - ориентация на устное вещание, элементы которого не только выступают в роли експресем, но и становятся одним из приемов заинтересованности читателя, слушателя, зрителя” [3, 13].
Собеседник в сюжете теле, как правило, говорит промежуточной разновидностью вещания, которую можно назвать не иначе, как “устная литературная с элементами разговорной и письменной” (потому что отсутствие слушателя делает монологическую коммуникативную ситуацию перед микрофоном в известной степени искусственной). “Розмовнисть” обычно заключается в употреблении эмоционально оценочной лексика, индивидуальном или нерациональном построении высказываний, тавтологии и плеоназмах, употреблении слив-, или частиц-паразитов, иногда неправильном отмечании, произношении ли, употреблении руссизмов, вставных слов, и тому подобное. Вещание некоторых собеседников стилистически неоднородно. Собственно язык интервью это и есть разговорный язык, за единственным исключением. Собеседник избегает разговорно просторечной лексика. Много слов, которых он употребляет, предоставляют высказыванию “литературной”, “книжности”, “научности”, “официальности”. Это книжные слова, научная терминология, штампы, клише и тому подобное. При переводе именно такого монологического языка в газетный текст с соответствующими к нему требованиями, следует избегать откровенных изъянов разговорного устного языка, которые вредят нормативности, и оставлять или совершенствовать те элементы разговорного языка, которые играют функцию языковой индивидуализации собеседника. А именно: сохранить индивидуальную эмоционально экспрессивную лексику, метафорическую,
образность высказывания, а также особенности авторского синтаксиса. То есть придерживаться такого требования: “телевизионное интервью должно быть непринужденным, искренним разговором” [6, 175].