Следом за центральным
Следом за центральным органом потеряла заинтересованность к этому тематическому направлению и областная пресса. За второе полугодие 1957 года в “Луганской правде” появился лишь один критический материал - лист “Строят медленно и плохо”, а сообщения о принятых после критики мерах вообще исчезли из ее колонок. На ХХІІІ съезде КПСС опять пришлось признавать: “Жилищный вопрос остается наиболее острым”. Опять были определенные программы, и все пошло по наезженной колее.
На этом фоне выглядит якобы непонятным, почему четыре десятилетия пресса, как центральная, так и местная, обнаруживала почти полное безразличие к сельскому жилищному строительству. Миллионы крестьян самостоятельно строили себе дома, впоследствии дома, а пресса никак не реагировала на такое мощное общественное движение. В чем здесь вещь?
Во-первых, партия относилась к крестьянскому самому строительству нейтрально: не отрицала, но и не помогала: в первую очередь строились заводы, а следовательно приоритет был у городского строительства. На селе этот процесс шел будто вне пределов деятельности структур социального управления. Следовательно, прямых указаний пресса не имела, а без них двинуться дело главные редакторы не считали целесообразным.
Во-вторых, газеты, независимо от их ранга, как правило, были общеполитическими, четириполосни, трех-п’ятиразови, и им едва хватало объемов на освещение дежурных установок ЦК. Поэтому все, что не входило текстуально в прямые указания прессе, оставалось и из объективных, и из субъективных, причин вне поля зрения СМИ.
Приведенный пример показуе механизм срыва выполнения решений центра в обществе, где каждое исполнительное звено (в том числе и пресса) ожидает указания центра. А “исторические решения” надвигаются волнообразно: не успели выполнить одно постановление - а уже принята другая. После строительства - библиотечное дело, за ней - выплавка чугуна, впоследствии подготовка кадров для медицины, деятельность морфлоту или безотлагательные международные проблемы. За год набегали больше двух десятков срочных и действительно важных постановлений, материалов пленумов, или и решений съездов. Каждый раз приходилось забывать вчерашнее, бросать сегодняшнее и хвататься за дежурное. А там - новые постановления, новые пересмотры планов, которые также будут носить временный и якобы необязательный характер. Таким способом за суматохой терялась работа, за тактикой - стратегия.
Несостоятельность такой системы достичь конечной цели в конкретном деле в конечном итоге выросла до невозможности достичь и конечной цели - построения коммунизма. В тот момент в послесталинские времена, когда это стало понятным, именно пресса имела за собственным призванием, как “Watch dogs” - “караульные псы” - поднять тревогу. Но давнее “табу” - партийная дисциплина, органическая невозможность выступить против линии партии без ее разрешения, - не давало возможность критиковать партию, ее ЦК, их политическую линию.
Таким образом, один из выводов, к которым подводит нас история партийно советской прессы Украины послесталинского времени, заключается в том, что компартийная пресса, точнее, жесткое управление ею стали одним из факторов гибели всей партии, свержения социалистического строя, у СССР, развала огромной мировой империи, самого опровержения большой идеи сочетания равенства и свободы.
Между тем руководство партией пыталось решить в те годы именно стратегические вопросы развития страны да и всего так называемого “лагеря социализма”. ХХІ, а за ним ХХІІ съезды КПСС, названные съездами строителей коммунизма, поставили буквально в повестку дня вопроса практического построения коммунистического общества. Вместо пятилетнего был принят семилетней план развития страны, и семилетка должна была продвинуть СССР “семимильными шагами” по этому пути. Партия торжественно провозгласила, что уже нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме, определила дату наступления “светлой будущности” - 1980-й год.