Шерри не выходит
Шерри не выходит за пределы линейности: “В той мере, в которой мы друг с другом соглашаемся, мы говорим, что мы одного мнения или что мы понимаем друг друга. Это и является единством”. Это, на наш взгляд, и так - и не так. Так - в линейном измерении. Нет - потому что здесь описан наименьший квант единства, а настоящее единство имеет социокультурные масштабы.
И все приобретения философов относительно субъект-объектного характера коммуникации не работают “этажом ниже”, в сфере массовой коммуникации, где вместо привычного им субъекта линейного обмена информацией (“Я - Ты“) является особенный субъект (источник информации, комуникант), который направляет информацию не объекту, а посреднику-журналисту, медиативна функция которого заключается только в том, чтобы передать, скомуникувати информацию последующему объекту, который, однако, является массовым и потому выступает как медиа-объект. Это “медиа” обусловлено и тем, что объект-читатель достает свой статус не от субъекта-собеседника, а от посредника-журналиста, определенной третьей ипостаси, который учитывая свой актив и волевой характер
может принять на себя статус медиа-субъекта, поскольку к тому же, только что в отношениях с тем, кто говорил, был обычным, то есть классическим субъектом.
Журналист является двойным посредником, он обменивается информацией и с ее источником - и с читателем, и тот, и другой верят ему. Однако здесь есть еще одна “медиа” особенность, чрезвычайно важная: он осуществляет себя через информацию, которую следует признать априори сомнительной, потому что она, возможно, была перекручена им по различным причинам.
Собственно говоря, здесь нет ни союза, ни единства, потому что каждый участник обмена не отвечает за истину. Тот, кто сказал, тот, кто передал, и тот, кто понял, подобные участникам детской игры в “испорченный телефон”.
В сфере массового информирования, урезанной через неявное присутствие объекта, появление пассивного участника коммуникации - объекта - только запутывает дело понимания, потому что в действительности то, которое было сказано, и то что было понятно, поразительно отличаются друг от друга, а чем отличаются - остается неизвестным из-за отсутствия обратной связи, диалога, беседы, - в целом, общение. Как же таким способом может осуществиться понимание?
Эту досадную закономерность заметили еще античные мудрецы, впоследствии философы классической школы и родители-основатели герменевтики не раз приступалися к циеисуперечности, что напоминает своей софистичнистю загадку о том, догонит ли Ахиллес черепаху.
Если скомуникованим осталось только то, что понял объект, разве имеет значение, которое именно было сказано субъектом? Объект все равно выберет то, что ему нужно, которой бы не была обращенная к нему речь. Это хорошо известный принцип Рассела: человек бессознательно превращает то, что она слышала, в то, что она может понять (3, с. 31). А что именно он вибрав-зрозумив, остается субъекту неясным. Если же умножить такого объекта на миллион или миллиард, то есть достичь объемов аудитории современных газет или глобальной телевизионной сети, выйдет одно из двух: или ничего нельзя будет понять вообще, или все медленно двинулся на свои места и начнут проявляться закономерности.
Словом, со всей наглядностью возникает вывод: ради обеспечения настоящего понимания необходимо переходить от коммуникации к общению
А следовательно переход в сферу массового общения завершил бы такую “пирамиду понимания”, поскольку признал бы за каждым из аудитории и за всеми вместе, за аудиторией в целом, статус субъекта общения вместо объекта коммуникации, а вместе с этим - и право по собственным мнениям, решениям и действиям, относительно полученной информации.