“Рабочее снабжение -
“Рабочее снабжение - на уровень требований третьего года пятилетки: аппарат кооперации очень засорен враждебным элементом.
...Киевский Саробкооп в течение двух лет скрывал неизвестно для чего сала на сумму больше 30 тыс. карбованцев. Никопольский ЦРК хранил больше года 18 мешков гречневой муки и 22 мешка гречневой крупы, которые попрели на составах. Гришинский - потерял один вагон белой муки, переховуючи его во влажном помещении. Почти во всех робкоопах, обследованных бригадами, обнаружено разбазаривание дефицитных товаров среди работников аппарата робкоопив. Еще более страшные факты имеем в мясозаготовительной работе”.
Приведенный текст вызывает у беспристрастного читателя два вопроса. Во-первых, в здоровом обществе все силы направленные на увеличение производства товаров, ведь именно при условиях бездефицитности или и так называемых “кризисов перепроизводства” исчезает главная предпосылка краж, укрывательства, и тому подобное. Во-вторых, остается нез’ясованим, как за три дня ЦК партии сумел проверить и обобщить приведенные в газете факты, подготовить и принять постановление. Вероятнее, это, напротив, из ЦК были переданы в редакции
приведенные в материале факты ради создания соответствующего общественного настроения.
А следовательно, пресса опять выступила покорным “винтиком” в жестком механизме утверждения нового порядка, основанного на страховых и репрессиях. Газеты были исполнителями несвойственной им роли в чужом сценарии, где на их поприщах им отводилась режиссером второстепенная роль.
В таком контексте становится понятной и требование к прессе, которая содержится в упоминавшемся постановлении о кооперации:
“ЦК предлагает редакциям всех центральных и местных газет организовать систематическое освещение деятельности кооперации. Усиливая борьбу (по примеру “Правды”) против конкретных виновников бесхозяйственности... пресса должна вместе с тем шире освещать позитивный опыт работы тех кооперативов, которые достигли реальных последствий в рационализации снабженческого аппарата, в создании правовой базы и в организации массового участия рабочих потребителей в контроле и в содействии работе”.
Реализуючи эту установку, “Висты...” внедряют 28 сентября новую и очень показательную рубрику: “Наши расследования”. Органы прессы из санкции их основателей приравниваются к следственным органам. Усиливается обстановка насилия, тотальной слежки, доносительства, через газету. Письмо к редакции приближается по своему значению и последствиями к заявлению к НКВС.
Этот красноречивый пример приобретает особенную расцветку, если вспомнить, что на то время редакции газет имели в своем активе на общественность сотни тысяч робсилькорив.
Партийная пресса УССР ревностно взялась к делу, не жалея ни усилий, ни газетной площади. Делались огромные передрукування из “Правды” (18 сентября), а 25 сентября целый разворот был посвящен теме:
“Луганский ЦРК - на тормозах оппортунизма (! - авт), без массового рабочего контроля”.
Так обычные воры, которых нужно было заставить возместить недостаток и снять из работы или отправить в суд и тюрьму, получают статус политических врагов. Нагнетается психоз: “Общественное питание - в катастрофическом состоянии”. Разворот закинчуеться якобы конструктивным за намерениями материалом: “Бригада “Вестей” предлагает” - но главная идея предложения заключается не в увеличении производства товаров первой необходимости, а в более широком развертывании рабочего контроля за их распределением.
Одна за другой печатаются тематические полоси, где расследованию поддаются торговля мясом, рыбой, хлебом (18 октября), рыбными изделиями (29 октября), хлебопекарскому делу (1 ноября). Дальше - больше: уже в следующем номере, 2 ноября случается невероятное, газета поддает критике органы советской власти, где тоже, оказывается, засели враги: