Посол СРЮ с
Посол СРЮ с Украине Войко Дапчевич, как отмечает газета “День” (1999.-23 вер.), все, что происходит, называет “геноцидом против югославского народа, обвиняя КФОР и гражданские миссии в бездеятельности.
Как сообщает газета “Известия” от 2 ноября 1999 года, “из московского информационного центра поступил дежурный циркуляр: войну больше не показывать. мол, Дума и мировое общество волнуются”.
А куда в таком случае деть свободу СМИ, которая “в условиях конфликтив.мае придерживаться, ведь право отдельного человека и общества в целом на получение информации.особливо важно в таких ситуациях” (рекомендация № Р(96) 4 государствам-членам РЕ о способах защиты журналистов, которые работают в условиях конфликтов и напряженности).
Многочисленные призывы, обращение мирового сообщества к Москве прекратить военные действия в Чечне так и не услышали. 29 октября на пресс-конференции в Нью-Йорке, Москва решила убедить всех в своей правоте. Сомнительно однако, ведь слишком большая жертва на кону всех этих событий-тысячи человеческих жизней.
Однако следует отметить, что журналисты не оставляют вне поля зрения проблему прав человека. Между строками своих публикаций, они призывают к гуманности, соблюдению прав человека, которые в мирное время остаются иногда вне поля зрения.
Журналистка Зоя Загородня склоняется к мысли, что “защищаться силой против насилия можно, но не подносить ее к абсолюту. Победить же его (зло- П.О.) лишь агрессией “постфактум”-марни усилия. Это спираль, с каждым витком которой все тяжелее жмет на общество нестерпимый груз зла.”. Можно ли нейтрализовать преступность?-можна, но гуманизмом и только гуманизмом. Той же идеей розп’ятого Христа.
ЖУРНАЛИСТИКА КАК СФЕРА МАССОВОГО ПОНИМАНИЯ
Минуло десять лет с тех пор, как журналистика на постсоветском пространстве в теории и на практике отказалась от самоназви “средства массовой информации и пропаганды” (ЗМИП). Исключение из срока слова “пропаганда” было примечательным, историческим событием для нашей отрасли и всего общества. Десятки лет это слово было точкой опоры идеологии тоталитарного государства (хоть во всем мире признавался синонимом искусно замаскированной лжи).
Однако этот несомненный прорыв решил только одну из теоретических частей задания, осветив при этом нерешенность других ее частей. (Оставим вне поля зрения то, что отмена срока “пропаганда” в теории не означала отбрасывания самой пропаганды из журналистской практики.) Вне решения остался вопрос, ох лиоплюе новое, укороченное название прессы все реалии отношений относительно массового распространения информации, интерпретаций, оценок, взглядов, эмоций, и еще много чего другого. Поэтому в течение первых годов независимости на научных конференциях и в литературе время от времени возникали споры вокруг самоназви прессы: как правильно именовать самих себя - средствами массовой информации (СМИ) или средствами массовой коммуникации (ЗМК). В последние годы верх взяла вторая формула, и это был шаг вперед, который, однако, лишь запутал вопрос.
В 1995 году было выражено мнение, что мы не то и не другое. Во-первых, мы не средства массового общения, потому что вообще не должны быть не ничьими средствами, а тяготеем к статусу самостоятельных, свободных и независимых органов. Во-вторых, отрицание вызывала незъясоване и, очевидно, излишне суженное понимание прессы как сферы только информации или даже только коммуникации. Высказывалась мысль, что объект нашего влияния значительно шире по объему охватывания общественных отношений и что в действительности он охватывает массовое общение. Поэтому и пресса социально ответственной модели в демократическом обществе должна называться органами массового общения. “Прочь СМИ - пусть живут ОМС!” - такой лозунг, хотя и было провозглашено, не мало достаточного теоретического обоснования, и к тому же натолкнулось на мощную силу инерции массового сознания и корпоративного консерватизма. Следующее торможение, а затем и обратный, как на общественность, ход высвобождения украинской прессы вообще заставили отложить принципиальный разговор по проблеме самоназви до неопределенного