На началах становления
На началах становления на казачество почтенно смотрели и магнати, и иерархи. Анонимная памўятка “Epicedion” (1584) подает ведомости о школах рыцарства при барских дворах и запивняе, что “не допустит хороший сын землю разорять”.
“Побудка” (1594) Й. Верещинского свидетельствует о казаках как о значительной военной силе, а князя Вишневецкого (Байду) зовет “казаком боевым”, который не раз лупил татар.
Идеализирует казачество Йов Борецкий в “Протестации” (1621), отбрасывая любые обвинения относительно его бунтарского нрава. “Сами они естественный ум и смекалка имеют”, набожность искреннюю и давнюю. Перед выходом в море всегда молятся и обет дают, что за веру христианскую с не приятелем воюют. Ради своего спасения невольников выкупают, церкви строят и обогащают. Автор приводит курьезный факт, который получил огласку по всему государству. Когда запорожцы узнали, что киевский епископ смог войти в алтарь печерской церкви, как немедленно на генеральном совете вынесли жалобу на монахов престольной лавры. Й.
Борецкий показывает украинский корень казацкой генеалогии, которая тянется из семян Яфета, они потомки Олега и Владимира, которые еще Царгород штурмовали.
Эту историческую справку повторяет К. Сакович в “Стихотворении на жалостный погреб благородного рыцаря Петра Конашевича-сагайдачного” (1622). Запорозьке войско нужно отчизне, потому что “где нет запорожцев - татарин гуляет”. Советы казакам декларируют политическую платформу покойного гетмана: нерушимо оставаться в вере, придерживаться верности королю, за что будет им наибольшее добро в мире - “золотая вольность”. Условие - “есть король, а кроме него не имеете господина” - утверждает идею мирного становления украинской государственности.
Авторитет высшей государственной власти в отечественной литературе был традиционно нерушимым еще в княжеские времена. Книжники Барокко не собирались этот росток почета топтать. Даже наэлектризованные полемисты не зарились на господствующий политический строй. Христофор Филалет в “Апокрисиси“(1597) воспринимает Вещь Посполитую как “отчизну общую”, что “слине вольностю”. Хоть каким радикальным не был в гневе Иван Вишенский,але и он шлет послание “ко всем обще в Лядской земли живущих”, тем самым признавая исторический триумвират народов, хотя и закидывает королю, что спастись от божьего наказания он может, “приложив к хорошей жизни суд и правду”.
Деятельность Петра Могили вообще не мыслится без личных контактов с Владиславом ІV и членами сената. В одном из панегириков, которые поднесли ему спудеи и печатники при возвращении в Киев в ранге митрополита, среди узора цнот молодого владыки выделяют его бурное поведение на сейме, где “большой и славный муж” “досказал яснее солнца в полдень наши права, относительно силы - тверди, словно алмаз, святые по своей давности”.
Религиозное озарение литературы еще не означало изолированность ее от актуальных гражданских проблем в интересах клерикализации общественного сознания. В условиях перекрестной духовной экспансии даже позирно идеологически нейтральные обрядовые тексты, связанные с православной службой, несли в себе пафос публицистической, способствовали формированию украинского типа бароковой культуры как фактора национальной самобытности. Творчески привлечены средневековые модели новеллы жития, епидектичного казання наполняют семантические поля текстов гравитационной силой общественной прагматики, трансплантируют их к новой коммуникативной сети [8].
Как проявление модерной эстетики художественного эксперимента прослидковуеться структуризация текста. Используя возможности печатной продукции, автор и издатель дифференцируют текст, выделяют его части, обрамляют смысловым и предметным указателями, посвящениями, предисловиями. Целостный сказ уступает подборке сообщений, новелл, чуд (“Патерикон” (1635) С.Косова, “Тератургима” (1638) А.Кальнофойского). Литературный стиль Барокко, ориентируясь на декор и визуальность, трансформировал декоративные элементы текста в художественно значимых, что выполняли конститутивную функцию его структуры.