Когда же передовик-новатор
Когда же передовик-новатор действительно изобретал что-то, что позволяло ему и товарищам стойко перевыполнять планы - то вместо повышения заработной платы им повышали нормы выработки, а зарплату оставляли низкой. Пресса же закрывала на это глаза и продолжала писать о последующем росте производства и улучшения качества продукции.
Те же причины тормозили сельское хозяйство, но пресса в массе своей информировала и комментировала или о надуманных успехах, или о “объективных трудностях”. Одиночные выступления публициста В. Чередниченко (возведенные в конечном итоге в сборник очерков “Председательский корпус”) не в состоянии были изменить что-либо. Больше всего, что они могли сделать - не дать погибнуть зернам сомнения, которые потом так стремительно проросли в “золотое время” советской журналистики в разгар перестройки, в 1988-1991 годы - но уже на антикоммунистической почве.
Отрыл социалистической идеи от экономического интереса производителя буквально трощил саму эту идею. Тогдашние коммунисты оказались крайне плохими марксистами, и об этом пресса тоже молчала.
Неестественность, бесперспективность такого состояния общества все лучше понимали все трудящиеся слоя населения. Все ожидали изменений, желали свежего воздуха в атмосфере духоты, слова искренней правды, среди океана полулжи. И только кое-кто из журналистов приближал эти перемены.
Поскольку в середине 1960-х годов начался новый отрезок времени истории украинской журналистики, период стагнации, застоя, постильки реакцией политической, национально сознательной, оппозиции в Украине был переход к созданию собственных газет. Но действительная ситуация в стране была такой, что выдавать что-то легально, или даже полулегально, не было никакой возможности. И печатать в партійно-радянській прессе статьи в поддержку национальной идеи тоже было нереально. Считалось на то время, что Украина является самостоятельным государством (она была членом ООН, малая собственный парламент, правительство, даже министерство иностранных дел, Единственное, чего у нее не было - собственного министерства обороны. Имела все признаки государства - гимн, флаг. Те, кто думал иначе, диссиденты, не имели практически возможностей для предания огласке своих мнений - и потому должны были высказываться или в прессе диаспоры, которая не попадала на территорию Украины, или к украинской редакции радио “Свобода”.
Самые решительные и найпослидовниши сторонники национальной украинской идеи прибегнули к отчаянным попыткам выдавать при брежневских временах подпольную прессу, и самым ярким явлением этой истории было издание в 1972 г. внецензурного (нелегального) журнала “Украинский вестник”. Он стал своеобразной реакцией на первую волну запугиваний и арестов, которые пришлись на украинскую национальную интеллигенцию на 1965 год (напомним: в 1964 г. - приход Брежнева к власти, постепенное возобновление тоталитарных методов управления государством). Вообще у партийного руководства отношения с интеллигенцией как-то не складывались (вспомним, посещение в декабре 1962-го года Хрущовим выставки художников-авангардистов в московском Манеже закончилось огромным скандалом и означало окончательный разрыв партийной верхушки не только с художниками-реформаторами, такими как скульптор Ернст Неизвестний, популярные поэты, А. Вознесенский, Г. Рождественский, Есть. Евтушенко, но и вообще с творческой интеллигенцией). При условиях полной пидкорености прессы партийной воле публицистическая заостренность тогдашнего искусства, и больше всего поэзии, перебирала на себя задание духовного обновления общества. Даже реформаторская часть партийной верхушки испугалась того, что начаты ею процессы могут выйти из-под ее контроля. В этом был смысл конфликта и следующего разрыва. В этом заключалась и обреченность начатых реформ.