Идеологи Киево-печерской лавры,
Идеологи Киево-печерской лавры, почувствовав неотложную потребность в печатном слове - носителе социальной информации, учредили мощную типографию. Архимандрит Елисей Плетенецкий, “первый сподвижник книжного дела, в Киеве при его возрождении” (М.Максимович), “Ценой сребла” братии выкупил в галицких Балабанив “пылью припалу” Стрятинску типографию, а заодно переманил к печерской обители ученых земляков - Йова Борецкого, будущего митрополита, Захарию Копистенского,свого преемника, “главных труженикив” Памву Беринду и Тарасия Земку. Киевское книгопечатание в отличие от галицкого и волынского не было изувечено замороззю”, потому и буйно расцвело оно сразу и ясно засветило на целую Украину” [5].
Предисловия к печерским першодрукив стали творческой лабораторией овладения бароковим литературным стилем. “Првейшую ржи своих рукоят” делом пещерке згодили видруковати впервые на Украине солидный и роскошный “Анфологион“(“Книгу писнословлений церковных“), но ее набор затянулся. Поэтому решили быстренько “предпослати книгу малую аки предитечу” школьный “Часослов“(1616). В предисловии к первенця киевской печати Е. Плетенецкий сознается, что на этот неожиданный шаг он “умолен бил правовирними, яко да исплонится требование, еже в училищех в православном граде Киеви, и в прочиих”. Будто предубеждая упреки зловтишникив в неоригинальности, “яко уже не единственной, и не вот единоя Типографии произиде книга сия”, развивает мысль на бытовом уровне: хороший товар всегда покупается на торжище, вещи частого пользования всегда
имеют спрос; так и молитва является “делом всегдашнее”, ее никогда не бывает многовато; вот и начинаем печатное дело с молитвенника, чтобы угодити церквам православным.
Коллективное предисловие к в конечном итоге выданного “Анфологиона“(1619) содержит ценные факты о том, как появилась Печерская типография. Они свидетельствуют, что Плетенецкий действительно купил Стрятински верстать, которые сразу пустил в оборот, что решение о первой книжке принималось “купно со всими, иже о Христи братией”. Монахи приветствовали изобретение книгодруку как “божествное промишление, еже вся к спасению человеческому строящее”. Рукописное слово имело ограниченный информационное пространство и было недоступное “Многорачительному и люботрудному”, особенно “ленивому уму”.
В предисловии к “Беседам на 14 посланий ап. Павла” З. Копистенский сравнивает взнос “мужа благих желаний” Е. Плетенецкого с заслугами покойного князя К. Острозького. Проводится интересная стилистическая параллель между сподвижниками на визуальном уровне: оба дожили до глубокой старости, осеняемые расцветшей сединой мудрости.
В одной из первых проповедей в сане архимандрита “Крест Христа Спасителя“(1632) Петр Могила в посвящении обращается к князю Еремии Вишневецкого с призывом держаться старобытной веры, ведь его родители были православными, убеждает странствующего вельможе подражать пример предков, чтобы “и сам при отчистой своей вере зоставати и подданних в тот же државати рачил”. Молодой игумен чувствовал, что украинцы очутились между двумя мирами: проевропейской Польшей и деспотической Московией. Он пытался мирно соединить эти два миры и две культуры, был верен традиционной религиозной догме, но в высших формах культуры новых суток. Могила не разделял взгляды своего прежнего наставника Йови Борецкого, который выступал за присоединение в Москву, а отдавал преимущество автономному развитию Украины в составе Ричи Посполитой.
Достаточно консептивной выглядит предисловие к “Триоде цветной“(1631), какую П. Могила посвятил брату Моисею, молдовскому хозяину, с пожеланием “не токмо в политических упражнятися, но и в духовных обучатися”. В предисловии-посвящении поданы “политические” советы, далекие от основного текста церковних служб, перечислены благородные черты идеального державника: брать на службу мужи благие и благочестивые; в суде сначала вину выяснить, а тогда уже приговор объявлять; жить в мире с соседями; за свободу отчизны мужественно стоять; воевать лишь с врагами, а “незлобивых” щадить. В духовных установках содержится собственная программа деятельности иерарха, которая доверху наполнена напряжением, динамизмом, страстью. Прежде всего православной вере поклоняться и ее распространять, искоренять идолопоклонничество и “сатанинские умишления”, быть ктитором, строительным и благодием церквей и школ, образцом благочестия и справедливости.