Газеты почти никак
Газеты почти никак не отреагировали на смену руководства: напечатали портреты и биографии нового вождя, обошлись несколькими публикациями относительно вредности волюнтаризма в партии - да и подавно. Люди как-то уже привыкли и к изменениям, и к развенчиваниям предварительно непогрешимых. За два года перед разоблачением культа личности Сталина разгромили “антипартийную группу Маленкова-булганина”, еще раньше арестовали, судили и расстреляли всемогущего Берия, теперь пришло время дежурной жертвы. Каждый раз это подавалось как победа здоровых сил в партии, как доказательство ее могущества и жизнеспособности. Народ безмолвствував: так - то и так.
Первые годы так называемой “эпохи застоя” были определены достаточно динамическими реформами в экономике. Принятые в 1965-1967 гг. постановления ЦК КПСС, правительства, имели целью упорядочить ход начатых перемен, усилить хозрасчетные принципы производства, включить механизмы экономического интереса. Казалось, будто реформы, начатые в конце 1950-х а затем заторможенные, опять возобновились. На страницы газет вернулся определенный оптимизм. Казалось, возобновляется нормальная жизнь и партии, и общества.
Партия оживила работу по руководству прессой. В ряде постановлений ЦК, которые принимались раз на два года, подняты фундаментальные проблемы развития СМИ: “О повышении роли районных газет в коммунистическом воспитании трудящихся” (в 1968 г.), “Об освещении вопросов социалистического соревнования в печати Литовской ССР”(в 1973 г.), “О мэрах по улучшению подготовки и переподготовки журналистских кадров” (в 1975 г.), “О руководстве Томского обкома КПСС средствами массовой информации и пропаганды” (в 1977 г.), а также важное постановление “О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы” (1979) и другие.
Каждый раз после выхода постановления в Москве республиканский ЦК принимал собственное постановление по этому же вопросу, за ним - обкомы и дальше вниз по лестнице партийной иерархии, вплоть до первичных парторганизаций редакций СМИ. Проводились собрания, принимались решения, корректировались планы, в первые два-три месяца принимались ощутимые меры - но потом все возвращалось к рутине, и так к новому постановлению. Чем выше был уровень издания или телерадиоорганизации, тем лучшим был состав профессионалов в редакции - и под тем более пристальным контролем партийных комитетов, Главлита, он
находился и тем более ощутимыми были изменения после каждого постановления. В “районках” их отбывали за три-четыре номера, и возвращались к надоям, севу, зимовки скота и тому подобное.
Организационно мир партийно советской прессы Украины оставался неизменным в том виде, как он был создан в 1923-1930 гг. и возобновлен в 1943-ом: согласно принципу “один партком - одна газета” подавляющим большинством изданий оставались общеполитические газеты, которые отличались только особенностями территорий, которые были ими охвачены. Изредка, во время подилення областей или районов, автоматически появлялись новые издания, как, скажем, в Попасний Луганской области или в Алуште в Крыму. Кое-где были основаны новые многотиражные заводские, строительные, колхозные или вузовские газеты.
Но приблизительно из 1970-1972 г. почався обратной ход социальной жизни.
Внешне это выглядело так: по газетам исчезли “живые” материалы о живых людях, вместо них появились “парадные портреты” передовиков производства из ришучими лицами. Очерки ставили как самое первое личностное качество отношения героев к социалистическому соревнованию, перевыполнение планов на определенное количество процентов и тому подобное. Политическая жизнь театрализовалась, партийные собрания, пленумы и съезды, расписывались, как спектакли, к отдельному слову, где у каждого делегата была своя роль. Это не могло отразиться и на прессе: она не должна была показывать жизнь таким, которым оно есть, а ей нужно было отображать его таким, которым оно должно было быть, или которым его видели партийные руководители.