Большой энтузиазм в
Большой энтузиазм в обществе вызывало обсуждение и принятие новой программы партии - программы построения коммунизма. Повсеместно в газетах, на радио освещали и изучали выдающийся документ эпохи - “Моральный кодекс строителя коммунизма”. Большую волну последователей мало основания бригад коммунистического труда - наследниц стахановского движения. Все это налагалось на реальные достижения советской науки и техники в подчинении космоса, освоении целинных и переложных земель, и успехи на многочисленных гигантских новостройках Сибири и тому подобное.
Очевидно, что пресса принимала якнайактивнишу участие в каждой из этих политических кампаний. Создание в обществе атмосферы социального оптимизма, уверенности, в справедливости и непобедимости дела побудування коммунизма - один из ярких примеров высокой эффективности партийно советской прессы. Вместо обветшалых названий низовых газет “Большевистский штурм”, “Сталинская победа” и тому подобное пришли новые: “Коммунистический путь”, “Путь к коммунизму”, “Строитель коммунизма” и подобные. Как и газетчики времен гражданской или Большой Отечественной войн, журналисты времен “оттепели” в массе своей искренне верили в то, что писали, действительно стремились прибавить и свою малость к историческим свершениям своего народа. Газетные страницы были преисполнены оптимистичными заглавиями :”Наші цели ясны, задания решены - к работе, товарищи!”, “Партия решила - народ выполнит!”, “Новый блюминг работает на коммунизм!”. Улыбающиеся, счастливые лица
“маяков производства” обязательно украшали первые полоси газет и обложки журналов. Ни одного материала относительно трудностей со снабжением хлеба в магазины, ночных очередей за продовольствием нечего и искать на газетных колонках того времени: их там нет.
Однако именно во время “хрущевской оттепели” (приблизительно 1956-1964 гг.) сцементированная волей Сталина партийно государственная машина, основанная на энергии массового насилия и подчинения, начала буксовать, что и зафиксировало проведенное нами исследование относительно периодичности освещения строительства жилья. Невыполнение установок партии при Хрущови уже не тянуло за собой наказания: аресту, тюрьмы или и расстрелу. То, которое держалось на страховых, не было эффективно заменено на другие социальные мотивации. Именно поэтому вскоре на смену “оттепели” пришел неосталинизм брежневского типа, или, как шутили тогда диссиденты, время “культа личности без лица”.
Отказ от ужасного наследства тоталитарного общества не был должным образом подготовленным ни партией, ни прессой, ни лично М. Хрущовим. Его розвинчувальна доклад на ХХ съезде КПСС был неожиданным даже для членов ЦК. Следующая политика волюнтаристского, то есть фактически тоталитарного управления страной и партией (распределение обкомов партии на промышленных и сельскохозяйственных, навязывание химизации и выращивание кукурузы и тому подобное) не были понятны и поддержаны обществом.
Пресса, особенно местная, так же бездумно “била в барабаны” на темы химизации промышленности, вытеснения других сельскохозяйственных культур, “королевой полей” кукурузой. Дала о себе знать негативная реакция внутри партии на слишком смелые развенчивания ее “славного прошлого”. Не остались без последствий и конфликты с интеллигенцией, в которых первый секретарь ЦК испытал очевидное политическое поражение. Пресса активно участвовала в раскручивании пропагандистской кампании чрезвычайных размеров - но это проходило на фоне все более тяжелых продовольственных проблем, расстройства и ухудшения уровня жизни. Пропаганда оторвалась от общественной жизни, историческая мечта - от экономического интереса. А это, согласно Марксу, непременно мало привести к “посовестил идею”.