4. Разоблачение идеи
4. Разоблачение идеи “русинства” с помощью цитат из “русинских” стихотворений. Автор не утверждает, что русинов не существует: ограничившись бранням этого слова в кавычки и тезисом о том, что “русинский язык я не слышала”, О. Наливайко переходит к стихотворениям:
“Усе у нас было, ги в люди:
Йивропа – иметь нам единственная!
Айбо в еден нещасный дынь
Нас поработила Вкрайина. “
Конечно, из этнографической точки зрения подобные стихотворения, которые приведены несколько, являют собой незаурядную занятную штучку. Но для национально сознательного украинца они даже не по содержанию – за формой ужасные, потому что писаные на “язичии” – синтетическому языку закарпатских русинов (каких автор для усиление эффекта именует “путкарпатскими”). “Язичие”, напоминая украинский язык за лексикой, уродливое за формой, которая подсознательно формирует мнение читателя относительно всего “русинства”. Если в начале раскрытия “русинской” темы читатель мог отнестись к ним безразлично и толерантно, то приведенные стихотворения – которые в действительности являются произведением дилетанта, политического агитатора, но волей автора непрямо укладываются в уста всего “русинства” – не могут не вызывать резкую антипатию к той выдуманной культуре, к которой они принадлежат. Сформировав же эту антипатию и закрепив ее дополнительной цитатой, О. Наливайко смело – посредничеством “промежуточного” отрывку: “Следовательно, кто дергает за ниточки опереточно-марионеточных “русинских” группировок?Га, пане Устичу?Чи не администрация, случайно?. . “ – переходит к разоблачению должностных лиц, которые являются виновниками безобразий. Кстати, употребление их фамилий в контексте русинской “комедии” также готовит подпочву для негативного отношения читателя.
5)Особиста мнение автора, выраженное как в виде метафоры, так и прямо – основная характерная черта эссе. Конечно, засилие субъективных суждений не может быть конструктивным фактором интеллектуализации текста, не способствует сугестивности. Но, если субъективная мысль присутствует в разумных чертах, она не жмет на читателя, а помогает, учитывая отмеченное автором, произвести собственное мнение по этому поводу. Примеры: “Сознаюсь, сначала отнеслась к “Песням” как к такой себе этнографической занятной штучки. Аж гульк! – занятная “штучка” не только этнографическая. . . “, “Не должен желания комментировать – мерзко. “, Автор поневоле становится глазами читателя, а для этого нужно учитывать его основные интересы, освещать именно то, на что непременно должен обратить внимание читатель. Между тем как художник, писавши художественное произведение, может позволить себе всякую модификацию идеи, темы, жанра, забывает о читателе и углубляется у себя – “пишет для себя”, журналист должен постоянно нести на себе груз ответственности перед читателем.
6) В конечном итоге, нужно указать на некоторые понятия, которыми автор оперирует, не розшифровуючи их, допуская, что читателю газеты “Время” они знакомые и близкие. Еще раз отметим то, что журналистское произведение всегда ориентировано на аудиторию определенного интеллектуального уровня и приблизительно одинаковых политических убеждений. Для читателя газеты “Товарищ” этот материал, хоть какой он идеален и модульный, был бы непонятным, диким и противным, поскольку половину понятий малограмотный коммунист бы просто не понял, а то, что понял бы, не было бы для него приемлемо. Понятие “украинская нация”, “украинская государственность”, “украинский национализм” и другие, составляют в рамках данного издания, сказать бы, своеобразные “сверхконцепции”, которые формируются в разных материалах и поддерживаются постоянно. Они не могут считаться концепциями самой газеты, но их принимают как данность, как базис и как основные понятия, которые можно не называть, но которые всегда присутствуют (в газете вряд ли наберется 10% материалов, которые не содержали бы эти понятия). Подобные “сверхконцепции” могут быть в той или другой форме обнаруженные в каждом издании: скажем, в газете “Бизнес и политика” это